Удивительная страна. Удивительные люди.
Ты в общем то не понимаешь о чем они говорят, не знаешь, о чем они думают, но слушаешь, принимаешь все таким, какое есть на самом деле, сидишь на пирсе ночью, пьешь вино и дышишь, дышишь - смех взахлеб и все так просто, так честно.
Маленькая горная страна с большими и сильными людьми.
Сначала не по себе. Все улыбаются - ты гость. Жмут руку - ты нравишься. Импульсивные. Громкие. Удивительные.
Тебе скажут все, что думают. Не соврут. Приятно.
И вот ведь, ни одного слова, ни одного знакомства с теми, кто говорит на твоем языке. Только непривычные, гортанные звуки и слова чужой страны, которая за несколько дней успела стать роднее. 

Где-то на этой Земле есть город с вишневыми рассветами. Там тонкие шпили дворцов пронзают небо насквозь, а солнечный свет преломляется в цветных витражах огромных окон. Это город абсолютной тишины, абсолютной радости, где ночные шорохи зеленых листьев шепчут сказки о том, как взмывает в небеса цветная радуга и как дождь перезвонами стучит по городской мостовой.

В этом городе нет людей – только тени – полупрозрачные  намеки на существование. Они пересекаются на широких улицах и автострадах, замирают под несмелым светом фонарей, колеблются в потемневших зеркалах и витринах. В этом городе – сотни тысяч несказанных фраз и обмолвок – никто не слышит, никто не услышан. Отчего? Пожалуй, тени не умеют разговаривать.

Но всё же город с вишневыми рассветами – место абсолютного счастья. Здесь все уже было. Горчичная усталость взрослой жизни, румяная радость беспечного детства, пыльная неподвижность старости. Здесь всё пройдено и всё изучено, не оставлено ничего неизведанного, тайного, закулисного. Здесь играли в куклы -  и забывали их под лавкой взросления, спешили жить - и терялись за очередным поворотом, окунались в тщеславное озеро самолюбования – и исчезали навсегда. Оттого и остались всего лишь тени – намеки, остатки. Спешили себя тратить – достигали желаемого, не замечали, что с каждым новым успехом приходили и новые потери. Потери взрослеющих друзей, стареющих родителей, опустошенных любовников.

Берешь себе – бери всё. Оттого становились сильнее, оттого тонкая кожа души грубела, оттого глаза наливались тяжелым свинцом.

Это было давно. Сотни минут тому назад.

Нынче город с вишневыми рассветами спокоен – свободен – не обременен. По его улицам гуляют пыльные листья в обнимку с ветром, под  крышами вьют гнезда птицы,а  в церквях солнце целуется с витражами.

А в холодных переулках по стенам бродят тени. Тени – они ведь тоже люди. Просто на время забыли об этом.

Прости меня. В холодное время суток я сама не своя.

Это когда пальцы жмутся под курткой, а в душе – немая змея.

Это как смотреть на тебя – сквозь тебя, иглой прокалывать упругую слабость.

Которая уходить и вновь обреченно плетется следом, а ты не готов – оттого срываешься и напоследок..

Звонишь чужим людям и просишь о помощи. Ну поймите! Мне плохо – шепчешь в трубку.

А там – тишина кутается толстой нитью, связывает тебе пальцы, руки, а ты всё твердишь что не надо разлуки. А ты всё упрямо мутишь воду в стакане. И если бы только знать о конце заранее.

Тогда, может, будет не так больно. Тогда ты успеешь сделать немую гримасу и уйти первым. Самодовольным. Отчаянным. И вроде как сильным. Со змеёй в душе.

Как? Тебя не спросили? Не говорили, что будет вот так? Не показывали тайный знак? На обратной стороне ладони.. Там указано, что посторонним… ты знаешь. Концовку ты знаешь.

Это похоже на дешевые сцены провинциального театра. Где актрисы плачут о несчастной любви, а дома их ждет борщ и муж – Се ля ви.